Irdis (irdis) wrote,
Irdis
irdis

Тяпа. Блокадная история.

Тяпа был подвижным молодым псом. Порода? В народе её называют "двортерьер". Причудливое смешение кровей придавало ему сходство и со шпицем, и с колли, и еще бог знает с какими благородными породами. Густая длинная шерсть рыжеватого цвета покрывала тело, а на острой мордочке весело блестели задорные глаза. Роста он был небольшого, по колено Серёже, своему лучшему другу.

Серёже Тяпу подарили родители в мирном 1938 году, в честь его первого учебного года. Первоклассник был на седьмом небе от счастья. Он давно хотел собаку, и, наконец, его мечта сбылась. Серёжа пообещал родителям учиться на одни пятёрки и заботиться о Тяпе по мере своих сил. И он твердо держал своё слово. В первый месяц утешал маленького, плачущего по ночам щенка, гладил по спинке и давал ему в блюдечке тёплого молока. Серёже было жалко этот крошечный теплый комочек, оторванный от мамы. Он даже несколько раз пытался брать Тяпу к себе в постель, но папа был непреклонен.

- Место собаки – на коврике у двери, а не в постели.

По утрам мальчик вскакивал без будильника, быстро умывался и мчался выгуливать своего любимца. Придя со школы, он разогревал обед, кормил Тяпу и кушал сам, а потом они шли гулять. После прогулки Серёжа поскорее садился за уроки, чтобы вечером ещё успеть поиграть с псом, поучить его всяким трюкам.
И Тяпа отвечал мальчику взаимностью. Он радостно прыгал вокруг него, когда тот приходил домой, лизал руки и лицо. Иногда лицо мальчика было солёным… Особенно солёным оно было тёмным зимним вечером 1940 года, когда стало известно о гибели на финской войне Серёжиного папы, командира танка. Мальчик пришел с катка и, увидев плачущую маму, а рядом - утешающего её дедушку, сразу всё понял. Подошел к столу… похоронка.

Потом дедушка молча сидел за столом, глядя на фотокарточку сына в парадной форме, возле своего Т-28. Мама тихо лежала, укрывшись с головой одеялом. А сам Серёжа сидел на полу и рыдал. Тяпа слизывал слёзы с его лица, чувствуя горе мальчика, но не понимая причины. Серёжа дрожал и прижимал своего любимца к груди. Утром пса выгуливала мама. И всю неделю тоже. Серёжа даже не ходил в школу и почти ничего не ел, а Тяпа неотлучно дежурил у его постели.
                                                                                                                           ***
Начало войны с фашистами мальчик помнил очень хорошо. Они с мамой должны были ехать на дачу в Вырицу, к одной родственнице. Та пригласила Сергея к себе на две недели. Целых две недели! Купание в речке, рыбалка, лес, свобода! Но возле Витебского вокзала…словно гром…репродукторы…ВОЙНА. Мужчины с мрачными лицами, растерянные и плачущие женщины. Мама развернулась и быстрым шагом повела Серёжу домой. Рядом семенил Тяпа.

Поначалу мальчик утешал себя, что может еще в августе удастся побывать у тёти Наташи. Красная армия ведь самая сильная! Через месяц-другой отбросят врага и пойдут на Берлин. Так им на политинформации рассказывали. Но к концу лета стало ясно, что война затянется. Стало тяжело с продуктами. Их многолюдная квартира возле Пяти углов опустела. Кого-то мобилизовали, кто-то уехал в эвакуацию. А потом вдруг страшная новость: город в кольце блокады.


Серёжина семья осталась. Мама трудилась на заводе, дедушка продолжил ходить на службу - он не подлежал призыву по возрасту. На продукты карточки ввели ещё летом, но на собак карточек не полагалось, поэтому Серёжа с мамой делились с Тяпой своими порциями, с удивлением глядя на то, как пёс уплетает хлеб. Ещё были довоенные припасы – крупы, макароны, тушёнка, но их экономили.

                                                                                                                           ***
Мама слегла в начале октября - температура, боль в горле. Потом начала задыхаться, и её увезли в больницу, откуда она уже не вернулась. Дифтерия. В этот раз Серёжа не плакал, просто лежал на кровати и смотрел в потолок. Рядом, прижавшись к мальчику, лежал Тяпа. Оба молчали.

Они переехали в дедушке, на соседнюю улицу. Так что Серёжа продолжил ходить в свою родную школу. Он замкнулся, почти ни с кем не разговаривал, кроме как с дедушкой и с Тяпой, с которым теперь даже спал вместе. Евгений Петрович не возражал. С продуктами становилось всё тяжелее, снижались нормы, кончились довоенные запасы.


Дедушка начал было разговоры, о том, что им не прокормить собаку, что нужно пса «отправить в эвакуацию» или «записать добровольцем на фронт, в помощь сапёрам», но Серёжа мёртвой хваткой вцеплялся в своего друга и слышать ничего не хотел. Евгений Петрович лишь понимающе вздыхал. Он прекрасно знал, что жить Тяпе осталось недолго. Или сам умрёт, или… С улиц уже почти совсем пропали кошки и собаки, даже крыс не было видно.

Продолжались бомбёжки и артобстрелы, голод стал ощущаться в полную силу. Евгений Петрович, всегда отличавшийся солидным телосложением, обрёл юношескую стройность, более походящую на сильную худобу, у Тяпы начала выпадать шерсть, а у Серёжи диагностировали первую стадию дистрофии. У него кружилась голова, несколько раз он падал в обморок, но он упорно продолжал делиться с другом своим пайком.

Занятия в школе отменили, так что мальчик почти все время проводил дома с Тяпой. И всё также продолжал выгуливать его два раза в день. Только вот прогулки были совсем короткие, во дворе, не было сил, да и небезопасно было уходить далеко от дома. В очередях за хлебом шёпотом рассказывали о подвале, где милиция застала троих мужчин с маленьким безжизненным и выпотрошенным тельцем худенькой девочки, которое они… Нет, в такое верить не хотелось. Ну не может советский человек, ленинградец, опуститься до такого.

2 декабря, на Серёжин день рождения, они устроили настоящий пир. Наварили пшена, открыли банку американской тушёнки, что выдали дедушке на службе ещё перед 7 ноября. И честно поделили всё это на троих. На десерт мальчик получил большую шоколадную конфету (также из праздничного набора), а Тяпа, как самый близкий друг именинника, – почётное право вылизать пустую банку, что он с большим удовольствием и сделал. И все легли спать «с лёгким чувством голода»…
                                                                                                                          ***
В тот день Евгений Петрович освободился со службы раньше обычного. В здание напротив попал снаряд, все стёкла выбило, кое-где начался пожар, так что работников отпустили по домам. Серёжа с Тяпой сидели у печки. Мальчик читал книгу, а пёс дремал у его ног. От Тяпы остались одни кожа да кости, ну и редкая шерсть.

- Дед, я к Митьке схожу? Хотим вместе модель парусника доделать, – спросил внук.

- Это к тому, что с пятого этажа? Сходи.

- Хорошо, только сначала с Тяпой надо погулять.

Пёс остался неподвижен. Где та радость, которую он демонстрировал, услышав заветное слово «гулять»? Всё ушло. Всё забрала война. Осталась только вечная слабость и голод, грызущий живот.

- Да не нужно, я сам схожу, ступай, - у Евгения Петровича вдруг возникла очень важная мысль. Мысль эта была неприятной. Очень неприятной. Но её нужно было додумать, обязательно додумать, ради Серёжи…
Когда мальчик ушёл, дедушка огляделся в поисках ящика с инструментами. Так... нужен таз, молоток, ещё ножовка. Пёс совсем исхудал...только суп из костей с жалкими остатками мяса… Может, еще поджарка из печени и лёгких. Как же сказать Ему? Ведь он же возненавидит меня! А, некогда, что-нибудь придумаю. Ну, может же на нашем складе лошадь снарядом убить? А куда девают тогда труп? Понятное дело, делят на работников конторы. Только спрятать нужно на несколько дней, в холодильный шкаф под подоконником.

Серёжа… В конце января его вывезут на Большую землю, уже есть договоренность. Лишь бы дожил, лишь бы дожил. Евгений Петрович приготовил всё необходимое, присел к Тяпе, погладил его по голове. Пёс тяжело дышал.
- Прости меня, Тяпочка. Так нужно. Очень нужно.
Старик занес молоток над головой лучшего друга своего внука…
                                                                                                                        ***
Когда Серёжа вернулся, Евгений Петрович сидел за столом и пил «чай». Так они называли пустой кипяток, подкрашенный сушёной морковью.

- А где Тяпа?! – внук встал в дверях комнаты.

- Серёженька, сядь. – Евгений Петрович грустно посмотрел на него.

- Где Тяпа?!!!

- Понимаешь, Тяпа погиб… Попал под машину. Он что-то увидел на другой стороне улицы и побежал туда. А я совсем ослаб. А тут полуторка…

- Я так и знал! Я так и знал! - в истерике закричал мальчик. - Нужно было мне идти, я всегда с Тяпой гуляю. Куда, куда ты его дел? Почему не принёс? Я хочу его похоронить!

- Ты же знаешь, Серёженька, сейчас ведь зима... Его заберут и отвезут на кладбище. Там и похоронят.

- Ненавижу, ненавижу тебя! Тяпа, Тяпочка!

Мальчик бросился на кровать и, уткнувшись в подушку, зарыдал. Евгений Петрович сел рядом и долго гладил внука по голове. За окном завывал холодный ветер, а в печи трещал чахлый огонёк. Подходил к концу ещё один длинный блокадный день.

Tags: петербург, творчество
Subscribe

  • Хвойное

    В самом начале прошлой осени отправился я по рабочим делам в город Подпорожье, дикий медвежий край на Востоке Ленинградской области, почти на…

  • Давайте говорить как петербуржцы!

    Употребляйте слова грамотно!

  • О боже, какой мужчина!

    Наверное, все слышали хит этого лета - песню поп-певицы Натали под названием "О боже, какой мужчина!". Но мало кто знает историю…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments